Дискуссия о причинах революции 1917 года в церковном сообществе ведется поверхностно – медиаисследование

 

1 900x665600 3Презентация медиаисследования Аналитического центра S-t-o-l.com «Церковь о революции» прошла в рамках одноименного круглого стола с участием экспертов

В российском церковном сообществе в год столетия революции не ведется глубокой дискуссии о причинах трагедии, произошедшей в 1917 году, к такому выводу пришли авторы медиаисследования, представленного сегодня в Москве. Эксперты, представители церкви и журналистского сообщества согласились с выводами доклада.

«Главный вывод, который мы сделали – что дискуссия оказалась поверхностной. И это печально», – подчеркнула соавтор исследования журналист, редактор отдела политики журнала «Огонек» Ольга Солодовникова.

По ее словам, «хоть какой-то более-менее глубокий анализ и обсуждение причин революции есть в менее чем трети проанализированных текстов, то есть большинство текстов ограничиваются констатацией, повторяют шаблонные фразы «это была трагедия», «нужно усвоить уроки», но нет никакой попытки размышления о том, какие именно уроки, почему именно произошла трагедия и так далее».

В рамках исследования был проведен дискурс-анализ высказываний церковных спикеров – священников, преподавателей духовных академий, членов православных объединений, людей, подчеркивающих свое православное вероисповедание. Эмпирической базой стали «Первый канал» («Слово пастыря»), «Российская газета», «НГ-Религии», телеканал «Спас» («Консервативный клуб»), радио «Вера», «Журнал московской патриархии», журнал «Фома», интернет-ресурсы pravmir.ru, pravoslavie.ru, radonezh.ru. Исследование охватило период с ноября 2016 года по май 2017 года. Его авторами стали доцент кафедры журналистики Московского гуманитарного университета Алина Гарбузняк и журналист, кандидат филологических наук по специальности «журналистика» Ольга Солодовникова.

«Кто виноват» и «что делать»

Интеллигенция – вот кто чаще всего (32%) называется представителями церковного сообщества в числе виновников трагедии 1917 года, говорится в исследовании. В 16% случаев речь идет о том, что «виновато все общество, в том числе духовенство, весь народ». В 10% – внешние силы. В числе виновников называются также великосветские дамы, французские гувернантки, Петр Первый и даже Бог, который «попустил беззакония».

Среди причин чаще всего (31%) называется «духовный кризис (формализация православной веры, секуляризация общества)». Чуть реже (26%) говорится об идеологическом расколе. По другим, менее популярным версиям причинами были социальный, экономический и политический кризис, просчеты власти, раскол страны и даже отмена обязательной исповеди в армии.

Размышляя о том, какие действия нужно предпринять в свете столетнего юбилея, представители церковного сообщества высказывают в первую очередь (34%) мнение о том, что необходимо консолидировать Россию: «достичь национального примирения, поддерживать единство российской нации, недопускать потрясений, укреплять государство». В 20% высказываний спикеры призывали к изучению подвига новомучеников. И в 8% текстов речь шла о необходимости «извлечения уроков для власти: без Бога нет государства».

В обществе нет понимания того, что такое покаяние

«Люди спорят о предметах, о значении которых они заранее не договорились, поэтому нормальной дискуссии о том, нужно ли покаяние, не происходит, как и по другим аспектам, которые касаются революции», – сказала Солодовникова. Поэтому, по ее словам, и «само слово «покаяние» оказывается весьма конфликтным». Сторонники такого мнения полагают в частности, что покаяние «это популизм», а само покаяние «нужно Украине, а не нам», говорится в исследовании.

«То есть те, кто выступает против покаяния, предполагают, что это некоторый инструмент «покаять другого», чтобы свести счеты, найти виноватых, прижать к стене», – подчеркнула Ольга Солодовникова.

Вместе с тем, она напомнила слова патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, призывавшего в связи со столетием «кровавых событий» к покаянию. «Мы не должны с легкостью пропустить мимо нашей исторической памяти то, что произошло тогда. Из этих грозных событий столетней давности нам нужно вынести очень важное заключение. Мы должны своей добродетелью искупить свои грехи и грехи наших предков», – призывал патриарх в «Слове пастыря» 25 февраля этого года.

«Это и есть то, покаяние, о котором нужно говорить: это отвращение от грехов своих и своих предков, отказ от них, изменение образа мышления и действий, чтобы избежать повторения таких трагедий в будущем», – сказала Солодовникова.

В рамках круглого стола также представлено исследование, посвященное социальным медиа, где проанализировано восприятие тем, связанных с революцией и событиями Октября 1917 года в СМИ и пользовательских коммуникациях тематических православных сетевых сообществ. Его автор Виктория Мерзлякова, кандидат культурологии, доцент РГГУ, РАНХиГС, старший научный сотрудник НИУ ВШЭ в выводах выявила несколько аспектов. В их числе: так называемый путь «легкой темы», который заключается в констатации фактов, изложении истории; путь «актуальной темы» (упоминания о заговорах, западных происках, закате Великой России и призывы «не раскачивать лодку»); к так называемому пути «трудного разговора» эксперт отнесла вопросы покаяния.

Подробнее: Дискуссия о причинах революции 1917 года в церковном сообществе ведется поверхностно –...

Между евхаристической экклезиологией и приходской реальностью

6 900x600Что делает церковь подлинно церковью? Какой образ жизни соответствует её новозаветному призванию и отвечает запросам нашего времени? Как навести мосты между гениальными богословскими прозрениями XX века и современной практикой церковной жизни? Осмыслению подобных вопросов был посвящён богословский симпозиум, который 10-12 мая провёл Свято-Филаретовский православно-христианский институт.

Отправной точкой для размышлений стала евхаристическая экклезиология – созданная в XX веке выдающимся православным богословом протопресвитером Николаем Афанасьевым реконструкция нормы церковной жизни, попытка прорваться сквозь вековые наслоения и искажения к первородному духовному опыту древней церкви, который доносят до нас раннехристианские тексты.

Широко воспринятая не только в православном, но и в католическом мире, пророческая интуиция отца Николая придала мощнейший импульс духовному обновлению церковной жизни. Не только потому что стала альтернативой господствовавшей универсальной экклезиологии, делавшей акцент на внешней иерархической структуре церкви, но и потому что дала пищу для размышлений богословам и церковным деятелям, которые вслед за отцом Николаем хотели видеть в церкви прежде всего собрание народа Божьего, поставив перед ними ряд трудных вопросов.

Ключевой из них – вопрос о самом евхаристическом собрании. Как оно возникает? Где проходят его границы? Кого можно считать членом такого собрания? Ведь в своей реконструкции Афанасьев описывает не вообще какую-то церковь, не церковь оглашаемых, не церковь ищущих, а то, что Сергей Фудель назвал «церковью верных» – собрание людей, отдающих Богу свое сердце и творящих Его дело в мире.


Укоренённая в духовном опыте церковного возрождения, которое переживали деятели русской эмиграции, богословская интуиция отца Николая говорит о том, что Церковь, которую он прозревает – не просто идеал. Поиск первородной, от Христа идущей евангельской жизни, имеющий универсальное, конституирующее значение для церкви, сообщает богословию отца Николая пророческую силу и убедительность, не случайно евхаристическое собрание в его работах больше похоже на предмет проповеди, чем на богословский конструкт.

Дмитрий Гасак, первый проректор СФИ, представил доклад «Типы экклезиологии у протопресвитера Николая Афанасьева и другие попытки типологизации экклезиологий в православной церкви»
Но вольно или невольно границы этой чаемой Церкви оказываются за пределами наличной церковной действительности, оставаясь, по выражению одного из участников конференции, «в области Божьей надежды».

В поисках нежитейской церквиIMG 0955 980x653 900x600

Отец Николай хотел видеть в церкви народ Божий – «лаиков», а не «биотиков», не «житейских», ставя под вопрос саму возможность употребления слова «миряне». Как напомнил ректор СФИ священник Георгий Кочетков, «назвать членов евхаристического собрания мирянами невозможно: “лаикос” не переводится как мирянин, это член народа Божьего, и когда мы говорим о царственном священстве, мы не имеем в виду мирян, “мирских”, “житейских”».

Можно ли найти или создать такое собрание в современной приходской практике? Что конституирует церковное собрание, каким образом определяются его границы? Как мыслится поиск Бога, что подразумевается под участием христианина в жизни церкви, что такое сама эта жизнь?

Современный приходской опыт, в большой степени сфокусированный вокруг обрядов и таинств, понятых в индивидуалистическом ключе, как путь к здоровью и благополучию, скорее ориентирован на обслуживание житейских запросов «биотиков» и «космиков». Житейско-обрядовая парадигма жизни церкви приводит к тому, что и требования к членам церковного собрания, и его границы выстраиваются по обрядовому критерию и вполне потребительски, вполне совпадая с логикой мира сего. На практике человек считается христианином, если он был с ритуальной точки зрения более-менее нормально крещён и с какой-то периодичностью причащается и исповедуется (при том, что качество и периодичность исповеди и её связь с жизнью составляют отдельный большой вопрос).

При таких акцентах волны мира сего смывают смысловые содержательные вещи, и если кто-то желает ими жить, то он живёт ими как бы в отдельности, оставаясь лишённым церковного общения. Человек с «нежитейским» запросом, находящийся в духовном поиске, не может прийти к истине без Христа и собрания Его учеников и вынужден, по выражению Сергея Фуделя, «искать Церковь в церкви». Приходское же собрание скорее само нуждается во внятном слове о Христе и примере христианской жизни, чем способно сказать это слово внешнему человеку.

Подробнее: Между евхаристической экклезиологией и приходской реальностью

Кому мы наследники? Наталия Игнатович о соборном покаянии в наследии новомучеников

966x644 900x600

Дискуссия, развернувшаяся после призыва священника Георгия Кочеткова к проживанию предстоящего года в покаянии и надежде, в том числе появившийся на «РИА-Новости» комментарий нескольких священнослужителей, сводящийся к индивидуализации таинства покаяния, а еще лучше – к «десятилетию тишины», то есть к тому, чтобы ничего не делать, затронули важнейшие церковные проблемы.

Может быть, именно сейчас, когда мы все вспоминаем о событиях, приведших нашу страну к революционной катастрофе, очень уместно было бы поговорить о том, как нам все-таки быть не отдельно, а едино, и как не индивидуализировать нашу церковную жизнь. По крайней мере, хотелось бы надеяться, что разногласие в понимании церковного таинства покаяния – всего лишь недоразумение, которое легко может разрешиться. Пусть в этом нам всем поможет обращение к опыту новомучеников и исповедников российских, чей авторитет для всех нас неоспорим.

После октябрьской революции 1917 года церковь оценивает происходящее как суд Божий и призывает народ к покаянию за отвержение Бога. С первых дней своего первосвятительства Святейший патриарх Тихон, скорбя о проказе, покрывшей Россию, молил вспомнить о Боге и покаяться. Дни Успенского поста 1918 года были назначены Святейшим патриархом Тихоном днями «нарочитого всенародного молитвенно-покаянного подвига»:

«Плачьте же, дорогие братие и чада, оставшиеся верными Церкви и Родине, плачьте о великих грехах вашего Отечества, пока оно не погибло до конца. Плачьте о себе самих и о тех, кто по ожесточению сердца не имеет благодати слез. Богатые и бедные, ученые и простецы, старцы и юноши, девы и младенцы, соединитесь все вместе, облекитесь, подобно ниневитянам, во вретище и умоляйте милосердие Божие о помиловании и спасении России.

Наступающие дни святого Успенского поста особенно благоприятны для этого. Посему Мы и назначаем их, особенно дни 12, 13 и 14 августа [ст.ст.], для нарочитого всенародного молитвенно-покаянного подвига.

Когда услышите печальный звон церковных колоколов, знайте, что настало время покаяния. <…> Да омоется вся Русская земля, как живительной росой, слезами покаяния и да процветает снова плодами духа.

Господи Человеколюбче! Приими очистительную жертву кающихся пред Тобой людей Твоих, отыми от нас дух малодушия и уныния и духом владычним, духом силы и крепости утверди нас» [1].

Патриарх не только призывал верующих объединиться в покаянной жертве, но и указывал путь покаяния – сплотиться, образовать из своей среды союзы и братства:

Подробнее: Кому мы наследники? Наталия Игнатович о соборном покаянии в наследии новомучеников

Андрей Васенев. Каждый за всех виноват

IMG 0390fffffffrСтрана незаметно вышла на финишную прямую к рубежу столетия революции. И этот близкий горизонт напомнил мне одного моего старого приятеля.

Это был старший брат моего одноклассника Ромка. Мы вместе занимались с ним восточными единоборствами. Это был жилистый здоровяк, умеющий писать настоящие стихи, махать ногами и цитировать героев Дольфа Лундгрена. Он был на два года старше.

Ещё на эту секцию ходил круглыш Сашка. Этот парень был из другого района. Ему нужно было доказать всем, что пухлые щеки лишь создают видимость безобидности, а на самом деле он очень крутой. И он доказывал. Он продавал оружие.

Он предложил Ромке купить боевой пистолет. Рома согласился. Оружие взял. А потом воткнул в Сашку нож. Одиннадцать раз. Закопал тело в снег и пошел домой смотреть «Универсального солдата».

Дело раскрыли довольно быстро. Сашку нашли. Ромку упрятали в психушку. Нам было по 14 лет, а Роме 16.

Когда Ромка вышел, он не стал оправдываться. Он стал рассказывать, на какие ещё жестокости ему пришлось пойти там в клетке, чтобы дожить до свободы. Через некоторое время он женился. У него появился сын. Окрепнув на воле, Роман устроился на хорошую работу, получил диплом юриста и решил выдвигаться в депутаты. Но во время предвыборной гонки конкуренты довольно быстро нашли и опубликовали эти яркие эпизоды из биографии горе-политика. Тогда Роман собрался поступить во французский легион. Собрался, но не поступил. Вместо этого он примкнул к каким-то казакам, стал лидером лихой казачьей партии. Потом он поехал на Донбасс. А потом пропал. Исчез с горизонта. Жив ли? Не знаю.

Подробнее: Андрей Васенев. Каждый за всех виноват

"Каждый единый из нас виновен за всех и за вся на земле несомненно"

77653 9900x600О традиции соборного покаяния в Православной Церкви

Федор Михайлович Достоевский гениально выразил эту мысль. Гоголь, Пушкин, Хомяков, Бердяев, Лермонтов, Тургенев говорили об этой связи людей друг с другом, об общности судьбы народа и о совершенно особого рода единстве, которое представляет собой Христова Церковь.

Представление о своем народе и тем более о церкви, как о «тех людях, с которыми ты никак не связан» – странное представление. Однако именно оно транслируется в качестве того, что «считают в церкви», в недавней публикации «РИА Новостей», которая последовала в ответ на призыв ректора СФИ священника Георгия Кочеткова сделать предстоящий год Годом покаяния и надежды.

Конечно, общенародное покаяние – мера исключительная, поскольку необходимость в нем ощущается в исключительные исторические моменты богоотступничества целого народа. В то же время церковная и библейская традиция хорошо знает такие примеры. И когда некий священник, пусть и занимавший в прошлом высокий пост в церковной институции, безапелляционно заявляет, что всеобщее покаяние – «какой-то популизм», причем делает это с образцовым постоянством, необходимо внести ясность.

Все-таки наш случай исключительный. Народ, в котором сегодня в каждой семье есть люди, пострадавшие от советских репрессий или обеспечивавшие их (а часто – и те, и другие), не должен ли задуматься о том, что с ним что-то произошло? Конечно, предложение помолчать еще лет десять – оригинально. Вероятно, оно даже представляется оправданным с точки зрения реноме церковной институции, которая с 1943 года тесно сотрудничала с советской властью и до сих пор по сути не признала этот грех. Можно ли назвать такое состояние церкви «благополучием», которое «зиждется» на опыте новомучеников, как это сделано в публикации новостного агентства? И главное, может ли обычный христианин или обычный житель постсоветского пространства с живой совестью как-то поправить это народное и церковное «благополучие»?

Представление о судьбе человека перед Богом как о каком-то сугубо индивидуальном процессе – глубоко нецерковное представление. Потому что оно совершенно не оставляет надежды и возможности изменить что-то в масштабе, превышающим собственное «я» и собственный быт.

Чтобы развеять стереотипы в отношении церковной традиции покаяния, мы решили немного углубиться в эту тему и предложить цикл комментариев специалистов.

Пример общественного покаяния из недавней истории Русской православной церкви, который сразу приходит в голову, относится к последнему периоду сопротивления советской власти на территории России. На три дня, с 25 по 27 сентября 1920 года, в Крыму было объявлено всеобщее покаяние. Его инициатором стало Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России. Одним из авторов покаянного обращения ко всем гражданам был известный богослов Сергей Николаевич Булгаков, будущий декан парижского Свято-Сергиевского института.

В обращении в частности говорилось: «Многими тяжкими грехами осквернился народ наш в недобрую годину мятежного лихолетья и смуты: бунт и измена, пролитие крови и братоубийство, безбожие и осатанение, богохульство и кощунство, разбой и лихоимство, зависть и хищение, блуд и растление, празднолюбие и празднословие…» Послание осуждало безбожное учение и его лукавых лжеучителей, которые вместе обманули народ, чтобы затем поработить его, и призывало всех православных русских людей к покаянию и единению. Можно сказать, что оно было созвучно Первому посланию святителя Тихона Московского, как бы продолжило этот призыв к покаянию, хотя к 1920 году и было уже пролито много крови. Это был призыв, обращенный абсолютно ко всем. Хотя здесь упоминаются «лукавые лжеучители», которые обманули народ, но текст был обращен к любому человеку, независимо от того, в какой армии он воевал, какие у него были убеждения, национальные или культурные особенности.

Три дня во всех храмах почти безустанно происходило богослужение. Кроме собственно таинства исповеди, покаяния совершали литургии, крестные ходы. Участники и современники тех событий отмечают, что это покаянное движение охватило большую часть населения. Понятно, что не все были православными, не все сочувствовали Белой армии, но все-таки возникло очень серьезное покаянное движение. Полуостров Крым, остатки тех, кто хотел сохранить прежнюю Россию, – и Красная армия у ворот, которая напирала со всех сторон. Все это очень напоминает какой-то ветхозаветный образ («Беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес» (Ездр 9:6), «В мерзостях своих мы погрязли, позором покрыты! Ибо мы грешили против Господа, нашего Бога, мы и отцы наши, с юности нашей и доныне» (Иер 3:25)).

Архиепископ Вениамин (Федченков), возглавлявший тогда военное духовенство армии Врангеля, пишет в своих воспоминаниях, что саму Белую армию покаянное движение не захватило. «Эти три дня в городе Севастополе денно и нощно шли богослужения и исповеди, на праздник Воздвижения креста Господня причащались, настроение было молитвенно-покаянное, – пишет он в своих воспоминаниях. – Но в конце этих дней я получил от какого-то ревнителя благочестия жалобное письмо: “Владыка, где же наше начальство? Почему никого не видно в храмах? Неужели лишь рабочим нужно каяться одним?”» Видимо, начальство Белой армии считало, к сожалению, что их основное дело – воевать. Хотя нельзя сказать, что абсолютно все были равнодушны к этому призыву. Сам Врангель был человеком верующим и старался поддерживать церковь.

Тогда не было желания отделять личное покаяние от народного. Люди понимали, что серьезная беда надвигается на них, и сделали какую-то попытку очиститься пред Богом и в то же время были готовы ко всякому исходу, будь это изгнание или вынужденная эмиграция, будь это красный террор, который развернулся в Крыму, когда он стал «красным».

Есть и другие примеры соборного покаяния в трагической истории нашей страны и церкви.

Софья Андросенко

www.sfi.ru