Известному врачу, краеведу и писателю исполнилось 75 лет

От души поздравляем юбиляра, постоянного автора «Тверских ведомостей», желаем ему здоровья, новых творческих успехов и с удовольствием представляем вниманию читателей интервью с этим замечательным человеком.

– Валерий Васильевич, вы доктор по призванию, по судьбе, заслуженный врач России... Когда и как пришло к вам это ощущение вдохновения, воспетое классиком: «... и пальцы тянутся к перу, перо к бумаге...»?
– О нет, что вы, все было гораздо прозаичнее. Я работал в Осташкове заведующим терапевтическим отделением на 60 коек, к тому же – еще главным терапевтом района. Так повелось, что обычно больницы в летнее время не сильно загружены и персонал имеет возможность несколько расслабиться. Но только не в моем случае. По тем временам на Селигер приезжали отдыхать до 200 тысяч туристов. И многие, конечно же, со своими болячками. Не то что отдохнуть – продохнуть некогда было.
А в 1972 году нас с женой пригласили в областную больницу. После осташковской круговерти я вдруг попал в нормальную размеренную обстановку. На моем профессиональном попечении находилась палата с шестью больными, вскоре прибавилось дежурство в больнице УВД, где тоже все шло размеренно и достаточно спокойно. Появилось свободное время, надо было как­то им распорядиться: вот я и начал писать.
– Грубо говоря, от нечего делать? Но почему тогда писать, а не, скажем, вышивать крестиком? Наверное, все­таки были к тому предпосылки?
– Думаю, были. Еще с детства я увлекался историей, читал соответствующую литературу, делал какие­то умозаключения и записывал их, для себя, конечно. Кроме того, ходил в школьный драмкружок, в институте занимался в эстрадном кружке, был капитаном команды КВН. Так что тяга творить была. Но она меня не к писательству, а, представьте, к медицине вела. С младыдых ногтей мечтал написать одну книгу, вырастить трех сыновей и стать хорошим врачом.
– Ну и как – сбылась мечта?
– Не то чтобы сбылась сама по себе, я бы сказал – осуществилась. Причем не без моего непосредственного участия. Я действительно стал очень неплохим врачом, воспитал прекрасных сыновей, правда, у меня их двое, но зато книг написал поболе. И ничуть не жалею, что основной моей профессией в жизни стала медицина, поверьте, работа терапевта потрясающе интересная, увлекательная и очень даже творческая.
А если говорить о писательстве, то непреходящий интерес к прошлому, к истории государства и родного края привел меня в тверской клуб краеведов. Начало девяностых, тогда князя Михаила Ярославича еще не величали святым и благоверным. Он и стал героем одного из первых моих рассказов.
– А почему именно эта судьба, эти судьбы?
– Я стремился понять: как человек приходит к святости? Ведь мои персонажи – крестьянин Нил Столобенский, князь Михаил Ярославич, монах Арсений Тверской, боярин Ефрем Новоторжский и другие – люди разных сословий, взглядов, рода занятий, положения в обществе. У каждого из них свой путь, но в конце его – объединяющая их всех святость.
– Извините, возможно, бестактный вопрос: вы так воодушевленно говорите­пишете о своих героях, а ведь, наверное, были когда­то коммунистом, а заодно и атеистом?
– Был, еще как был! – смеется мой собеседник. – По научному атеизму – одни «пятерки». Помнится, пришла ко мне на прием старушка, на груди крестик висит. Я грешным делом и думаю: «В Бога верит, а за помощью не в церковь, а ко мне пришла».
А мои более опытные старушки­пациентки крестик с шеи снимали, но не расставались с ним – сзади к рубашке прикалывали, чтобы лишний раз не возмущать доктора­атеиста.
Однако меня и тогда еще занимала мысль – отчего это верующие люди поправляются быстрее, а иногда выбираются из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций. Я этого понять не мог. Время было такое. Представьте, санитарочка из нашего отделения, ударница коммунистического труда, оказалась «по совместительству» самой активной прихожанкой Знаменского храма. Мне об этом в случайном разговоре обмолвился тогдашний настоятель храма отец Владимир Шуста. Так­то...
Для меня это были взаимоисключающие моменты. Тогда. Теперь­то я знаю, что жить без веры – все равно что плыть в лодке с одним веслом. Ведь человек живет не только в материальном, но и в духовном измерении.
В рассказе о Ниле Столобенском у меня такой пример – Нил спрашивает собеседника:
– Ты когда в лодке плывешь, одним веслом гребешь?
– Нет, – отвечает тот, – двумя.
Так и в жизни: есть две ипостаси, два весла, без которых она не будет полноценной и осмысленной.
– У вас есть ученики?
– Есть, конечно; можно сказать, по долгу службы. Я достаточно долго работал заведующим отделением областной больницы и являлся областным специалистом по своей профессии. Был главным аллергологом и главным пульмонологом обл­здравотдела. И в мою задачу входило готовить специалистов моего профиля. Поэтому в год 3–5 врачей из центральных районных больниц проходили у меня обучение. За 30 лет работы, если считать в среднем по четыре человека в год, получится, что более сотни врачей прошли мою школу.
– И напоследок, каким будет рецепт святости от доктора Годовицына?
– Один из моих героев говорил: «Что для людей сделано, то и свято».
По­моему, святость может быть присуща не только канонизированным святым, но и обыкновенным людям. Возможно, кто­то назовет это вольным толкованием понятия, я же считаю его просто более расширенным.
Как это ни покажется парадоксальным, но для меня некоторые номенклатурно­партийные работники прошлых лет, с которыми приходилось тесно общаться, обладали этим сокровенным качеством. Приведу лишь один пример – Николай Гаврилович Корытков.
Лежал у меня бригадир тракторной бригады. Рассказывал: пашу я зябь, конец сентября, день пасмурный, дождик сыплет меленький. По дороге едет машина, замызганный «газик». Останавливается. Выходит человек в брезентовом плаще, в сапогах, идет по полю ко мне. Ну, я остановил трактор, думаю, кто там такой. Подходит, здоровается за руку, расспрашивает, из какого колхоза, как живете­пашете, привозят ли обед в поле, чего не хватает... Я ему все выложил по правде. Он сел в «газик» и уехал. А потом мне председатель допрос учинил: чего ты там Корыткову наговорил? А я и не знал, что с первым секретарем обкома по душам разговаривал.
Или другой случай. Как­то был назначен один редактор районной газеты в отдел пропаганды. А Корытков любил беседовать с новенькими сам. И знаете, какой он ему задал первый вопрос? Ни за что не угадаете. Вовсе не про генеральную линию партии, не про постановления правительства и про прочее­прочее. Он спросил новоиспеченного партработника: «Когда вы последний раз навещали родителей?». Такой вот человек был...
Собственно, и главная суть святости – жить для людей. Все очень просто: не наживать добро, а делать его!

Виктор ЧУДИН, Тверские ведомости